Поверхностные воды признаны безопасными, хищную рыбу советуют есть реже, а главной угрозой назвали рост техногенной нагрузки и потепление.

Сотрудники Института экологии растений и животных УрО РАН и НИЯУ МИФИ впервые провели комплексный анализ радиационной и экологической безопасности Оби и Иртыша, обобщив многолетние непрерывные наблюдения в серии статей 2026 года, сообщает СМИ «Каспий Сегодня».

Заместитель директора Обнинского института атомной энергетики НИЯУ МИФИ, профессор РАН Алексей Панов напомнил, что в начале атомного проекта СССР предприятия ПО «Маяк» и «Сибирский химический комбинат» сбрасывали жидкие радиоактивные отходы — прежде всего стронций-90 и цезий-137 — в экосистемы рек Теча – Исеть – Тобол – Иртыш и Томь – Обь. Вопрос о том, как сегодня живут эти реки и насколько безопасны их ресурсы для населения, потребовал системного ответа.

Обь и Иртыш сливаются на территории Ханты‑Мансийского автономного округа, вода отсюда активно используются для рыболовства, водоснабжения и транспорта. С учётом значимого вклада атомной промышленности в радионуклидное загрязнение, в начале 2000‑х по инициативе заслуженного эколога России Александра Трапезникова здесь была создана сеть радиоэкологического мониторинга. Учёные оценили содержание техногенных изотопов в воде, донных отложениях и пойменных почвах и описали закономерности их пространственно‑временной миграции. Главное для жителей прибрежных территорий: за 10 лет измерений максимальные значения удельной активности цезия-137, стронция-90 и плутония-239 и 240 в воде были на два-три порядка ниже пределов вмешательства, установленных нормами радиационной безопасности НРБ‑99/2009.

Как отмечает Панов, активность цезия в воде Оби менялась в пределах 60‑кратного диапазона (в Иртыше — до 100 раз), по стронцию колебания достигали 20 и 10 раз, по плутонию — 10 и 12 раз соответственно. На картину влияли ранние сбросы и аварии на предприятиях, последующее перераспределение радионуклидов по руслам, а также смыв радиоизотопов с водосборов, загрязнённых глобальными выпадениями после ядерных испытаний и аварий. В месте слияния рек максимальная плотность загрязнения пойменных почв достигала 0,96 кБк/м² по цезию-137, 2,1 кБк/м² по стронцию-90 и 0,017 кБк/м² по плутонию-239 и 240, при этом распределение было неровынм из‑за сноса и перемешивания верхних слоёв почвы с донными отложениями.

Отдельный блок анализа касался рыбы. Радиологическая оценка 11 видов показала: средняя удельная активность цезия в речной фауне в 80 раз ниже нормативов СанПиН, стронция — в 7 раз ниже предельных значений. Учёные выстроили рейтинг видов по способности накапливать техногенные изотопы: лидируют хищники (окунь, ерш, щука), минимальные значения — у мирной рыбы (пелядь, лещ, плотва). Дополнительно оценили содержание тяжёлых металлов и мышьяка, поступающих из‑за многолетней нагрузки добывающих, промышленных, энергетических и аграрных предприятий Урала и Сибири. Даже при учёте максимальных концентраций уровни загрязнения в рыбе, потребляемой населением, соответствуют действующим стандартам; более 90% суммарного накопления приходится на алюминий, железо и цинк, максимум зафиксирован у леща, пеляди и плотвы, минимум — у язя, налима и щуки.

Исследователи подчёркивают, что полученные результаты нельзя воспринимать как повод успокоиться. Техногенная нагрузка на водные системы Оби и Иртыша продолжает расти, а глобальное потепление и таяние вечной мерзлоты могут усилить миграцию накопленных радионуклидов из донных отложений и пойм в Нижнюю Обь и Карское море. Поэтому мониторинг необходимо расширять — в том числе на низовья Оби в пределах Ямало‑Ненецкого автономного округа — и учитывать климатические риски при оценке долгосрочной безопасности региона.