Востоковед Ольга Харина раскрыла замыслы Нью-Дели и оценила перспективы «связки» с Москвой.

Арктика давно стала точкой пересечения интересов разных государств - не только приарктических, но и держав географически и политически далеких от этого региона. Присматриваться к нему начала и Индия. Почти 20 лет назад страна отправила первую научную экспедицию в Арктику, открыла исследовательскую станцию на Шпицбергене. Индийские ученые сфокусировались на разработке научных проектов, изучении флоры и фауны, их также интересовали изменения климата в регионе. Однако постепенно приоритеты сместились - в круг интересов вошли экономические, тем более что в Арктике, по разным данным, около 20% неразведанных мировых запасов ископаемого топлива и огромные залежи редкоземельных металлов. В топе особого внимания оказались и энергетические проекты: Индия начала наращивать сотрудничество с Россией, увеличила объем покупаемой у РФ морской нефти и захотела диверсифицировать поставки через Северный морской путь (СМП).

«Индия действительно все внимательнее присматривается к Арктике, но ее мотивация шире, чем просто доступ к дисконтным углеводородам. В индийской Арктической политике 2022 года прямо зафиксированы не только наука и климат, но и экономическое развитие, транспортно-логистическая связанность и международное сотрудничество. Поэтому для Дели Арктика – это одновременно вопрос энергетической безопасности, доступа к новым транспортным коридорам, научного присутствия и статуса глобального игрока», - заявила в беседе с редакцией «Русский Север» доцент Школы востоковедения НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник Института Китая и современной Азии РАН Ольга Харина.

Планы Нью-Дели активнее использовать СМП эксперт оценила сдержанно. Она признала, что Северный морской путь сокращает расстояние и время доставки по ряду направлений, но пока остается не универсальной заменой Суэцкому каналу, а сезонно ограниченным маршрутом. «Для поставок СПГ в Азию это кратчайший путь, но он проходим лишь часть года, а специализированный ледовый флот и санкционные ограничения серьезно повышают издержки. Поэтому даже при стабилизации цен на нефть арктическая логистика оправдывает себя прежде всего в специфических грузах, на отдельных направлениях и в условиях повышенной геополитической турбулентности. Пока как полноценная и дешевая альтернатива традиционным маршрутам через Суэцкий канал она не выглядит», - отметила востоковед.

По ее мнению, присутствие Индии может быть полезным для России. Для Москвы Нью-Дели - это не только огромный рынок сбыта и источник инвестиций, а также элемент диверсификации партнеров, в том числе в арктическом регионе, где наращивает свое присутствие Китай. Растущим влиянием Пекина в Арктике через инициативу «Полярный шелковый путь» обеспокоены и в Индии. Отчасти страна может рассматривать партнерство с Россией как способ «уравновесить» силы.

Однако не стоит сводить индийский интерес к задаче «не допустить монополии Китая», считает эксперт. «Индия, скорее, стремится не столько вытеснить Китай из Арктики, сколько не оказаться в ситуации, когда правила игры в высокоширотной Евразии будут формироваться без нее. На этом фоне присутствие Индии действительно может быть для России полезным как элемент диверсификации внешних партнеров. Но говорить о том, что Индия быстро станет полноценной «альтернативой Китаю», преждевременно: по масштабам инвестиций, инфраструктурным возможностям и уже накопленному присутствию Пекин пока объективно сильнее. Китайская арктическая повестка, включая концепт Полярного шелкового пути, остается для России значимым направлением, и Москва вряд ли будет его демонстративно балансировать за счет Индии», - подчеркнула Ольга Харина.

Партнерство с оглядкой на риски

Индия для Москвы – это комфортный партнер в том смысле, что она политически самостоятельна, заинтересована в ресурсах и логистике, но при этом не претендует на доминирование в Арктике в том же масштабе, что Китай. Однако есть нюансы.

«Более реалистично говорить не о «замене Китая Индией», а о создании для России дополнительного маневра. Партнер комфортный, однако этот комфорт относителен: индийские компании гораздо осторожнее китайских в вопросах санкционных рисков, и это уже было видно по их позиции в отношении «Арктик СПГ-2». Отсюда следует важный вывод: участие Индии в Арктике возможно, но оно, скорее всего, будет более селективным и осторожным, чем участие Китая. Наименее рискованные направления – наука, судоходство, логистика, портовая инфраструктура, отдельные сервисные и технологические ниши, где санкционная чувствительность ниже. А вот крупные проекты, напрямую связанные с подсанкционными энергетическими активами, будут для индийского бизнеса значительно более токсичными», - добавила эксперт.

По ее словам, степень защищенности индийских компаний от вторичных санкций ограничена: формально Нью-Дели сохраняет стратегическую автономию, но на практике индийские компании и государственные структуры стараются не заходить в сегменты, где санкционный режим максимально жесткий и публично отслеживаемый.

Несмотря на осторожные и выверенные шаги Нью-Дели, стороны все же взяли курс на расширение набора юридических и инфраструктурных возможностей на будущее. «Новым кирпичиком», укрепляющим диалог, стало соглашение RELOS (Reciprocal Exchange of Logistics Agreement), которое было активировано в январе 2026 года. Документ подразумевает возможность одновременно размещать до 3000 военнослужащих, 5 военных кораблей и 10 самолетов на территории друг друга для учений и гуманитарных миссий. Фактически индийский флот получает доступ к российским арктическим портам и авиабазам.

«Если говорить о «оборонном пакте» применительно к Арктике, то я бы трактовала его прежде всего как соглашение о логистике, обслуживании, поддержке учений, возможном обеспечении полетов и корабельных визитов, а также, потенциально, гуманитарных и поисково-спасательных миссий. Это не означает автоматического появления индийского военного контингента в Арктике или создания совместной арктической архитектуры безопасности. Скорее речь идет о расширении набора юридических и инфраструктурных возможностей на будущее», - пояснила эксперт.

Ставка на прагматизм

Россия, вероятнее всего, будет и дальше маневрировать между Индией и Китаем максимально прагматично. «Российская линия в Арктике, скорее всего, останется многоуровневой: Китай – как крупнейший экономический и инфраструктурный партнер, Индия – как дополнительный, политически удобный и менее чувствительный с точки зрения асимметрии партнер. Пограничные конфликты Индии и Китая в Гималаях сами по себе не переносятся механически в Арктику, более того, в отношениях Индии и Китая имеются сдвиги в сторону наращивания коммуникации после обострения конфликта 2020 года. Для России это означает необходимость избегать форматов, которые выглядели бы как выбор одной стороны против другой», - добавила Ольга Харина.

В то же время для Индии арктические планы и рост контактов с Россией сопряжены с риском ухудшения отношений с Вашингтоном. «В официальных индийско-американских и документах QUAD акцент по-прежнему сделан на Индо-Тихоокеанский регион, морскую безопасность, технологии, цепочки поставок и оборонное взаимодействие. Поэтому сам по себе рост индийско-российских контактов в Арктике не разрушит логику QUAD. Но если взаимодействие Индии с Россией будет заходить в явно военные или санкционно чувствительные арктические проекты, тогда это способно вызывать раздражение в Вашингтоне и повысить политические издержки для Нью-Дели. Иными словами, проблема для США – не «Арктика как таковая», а степень сопряжения арктического трека с Россией в оборонной и санкционной плоскости», - отметила эксперт.